17:27 

Хвастаюсь.

Роксена
А мне подарили роскошный подарок. :bravo: Совершенно потрясающий, нереально шикарный фик про Наруто и Саске.

13.07.2010 в 22:18
Пишет bannshi:

Чет захотелось капельку романтики...
Тута стеба нету...

Название - Когда ты нужен...
Автор - bannshi
Бета - Yuki_Miaka
Жанр - романс
Пейринг - Наруто/Саске
Рейтинг - R
Размещение - только Роксена

Однажды Саске вернулся в Коноху… Сам… Просто вошел в Южные ворота погожим, солнечным утром. На вопрос «почему?» отвечал безаппеляционно и односложно, без малейшей тени смущения. Мол, только из-за Наруто, чтобы этот болван не испортил себе жизнь, занимаясь самоедством. В том, что сам факт возвращения объявленного в розыск нукенина, наследившего во многих странах, с которыми Огонь состоял в довольно натянутых отношениях, мягко скажем, смущал не только дряхлых советников, жадно хватающихся за стремительно ускользающее покрывало жизни, но и простых обывателей, был, в принципе, не удивителен. Никто не хотел иметь под боком взрывное устройство с часовым механизмом. Наруто же было достаточно лишь одного взгляда, чтобы поверить - тьмы в глазах Учихи больше не было, лишь глубокая апатия и безграничная усталость. Он приготовился было грызть совет зубами, рвать живьем. Желание с кем-то спорить и уговаривать само по себе испарилось вместе с недолговечной росой тем же ясным утром, когда вернулся Саске, уступая место звериной ярости. Но кому-то что-то доказывать не пришлось. Цунаде все решила сама, мудрая и дальновидная.
- Пустота, - сказал ей Инойчи, - в нем нет ни капли, как в перевернутом кувшине, будто промыли мозги и выплеснули грязную воду на дальнюю помойку…
- Тишина, - вторил ему Ибики, - лишь плохо затянувшиеся рубцы… Такое впечатление, что он вывернул сам себя наизнанку, отскреб тупым лезвием, а потом еще и под пескоструйку подставился… Зомби…
И Учиху оставили в покое, не навязчиво, но внимательно присматривая.
Он был иным, этот повзрослевший Саске, с изъеденными болью глазами, со смутными тенями, размазанными под воспаленными веками, с сеточкой тонких, едва заметных морщин в складках упрямо сжатых губ. Наруто отчаянно искал хоть какое-то сходство, малейшую зацепку, связывающую с прошлым, но лишь зябко ежился, натыкаясь на могильный холод. «Так и должно быть, - думал он, - тот, кто решил отбросить, как ненужный хлам, прошлое, одетое в детские короткие штанишки, должен создать в своей душе абсолютный вакуум, чтобы была возможность потом заполнить ее новым содержимым, насыщенным варевом из свежих событий и эмоций… И от него уже не будет сводить желудок, не начнут слезиться глаза, ныть и сжиматься сердце… Не станет глухими раскатами грома стучать в висках, не затрещат, как под пыткой, дробящиеся суставы… И оно позволит жить дальше…»
… Наруто давно уже понял, кто для него Учиха… Единственный и незаменимый, первый в его жизни человек, в котором он так остро нуждался, к которому был приварен насмерть, завязан тончайшими нервными узлами Судьбы, соединен общими жилами, совместным кровотоком. И теперь он стал совершенно неузнаваемым… Чистый лист… Наруто отчетливо, всем своим естеством, каждой его клеткой, ощущал абсолютный душевный ноль Саске. Но внезапное осознание того, что и зачем тот с собой сделал и почему возвратился в Коноху, расставляло все на свои места, связывая в четкие логические цепочки…
Саске вернулся к нему, чтобы родиться заново…
…И Наруто раскрывался навстречу, распахивая душу, отрывая от нее по щепотке, по малому кусочку во избежание отторжения, делил не пополам, отдавал все без остатка. Он не торопил события, хорошо помня присказку об излишней поспешности, которую постоянно твердил его никогда не склоняющий головы и не унывающий сэнсэй. Джирайя говорил, что если веселая затейница Судьба, пригласив на аудиенцию, решит вдруг подшутить над тобой, проверяя на выдержку и крепость, и предложит чашку мелколистового, мутного, непроцеженного чая, не спеши отнекиваться, но и не пей его залпом. В первом случае ты просто обидишь хозяйку отказом, да и не узнаешь его, возможно, экзотичного вкуса, а во втором – непременно будешь отплевываться от противной чайной трухи, еще долго ощущая на губах ее горький, деревянный смак. Отвлеки даму приятными разговорами, и подожди, пока не осядут все до единой чаинки... А потом отхлебывай маленькими глоточками… И будь уверен, Судьба высоко оценит твою обходительность и сообразительность, и непременно угостит тебя чем-нибудь покрепче из своей восхитительной, элитной винной коллекции…
…Джирайя научил Наруто чувствовать плавный, естественный ход времени…
- Были бы кости, а мясо нарастет! Ничего… жить будешь! - подбадривал он Учиху словами и лил, вливал то тепло, которое копил лишь для него все эти долгие годы, с такой искренностью и энтузиазмом, что Саске, наполнившись до краев, осторожно начал отдавать подаренное… И он улыбался, подрагивая уголками губ, светлея глазами. Наконец-то он почувствовал себя живым, этот новый Саске…

…Время безудержно катится вперед, заставляя Землю вращаться, звезды зажигаться и угасать, а людей прощать и забывать…
Никто в Конохе больше не шарахался от Учихи, как черт от ладана, без всяческого сомнения ему доверялись даже одиночные миссии, а юные куноичи вновь закружили вокруг него пестрый Купальский хоровод. Но он по-прежнему улыбался только для Наруто, только для него…
И можно было с уверенностью сказать, что в последнее время они стали по-особому, доверительно близки. Саске, сидя на веранде небольшого дома, ставшего по приказу Хокаге их общим, все чаще заводил душевные беседы с Наруто, разглядывая еще неверные отблески звезд, еле проступающих в залитом предвечерним сиянием небе, грея руки о пиалу с дымящимся чаем, подставляя красивое лицо едва ощутимым порывам прохладного ветерка. Они словно поменялись местами, обычно шумный и импульсивный Наруто, слушал внимательно и немногословно, исподтишка любуясь мягким, фосфоресцирующим светом, который исходил от Учихи, окутанного смутной вечерней дымкой. А Саске все говорил и говорил, выплескивая чувства и события, собранные за день, честно делясь с Наруто, ничего не перевирая и не утаивая…
…Было странно и захватывающе открывать Саске заново, узнавать не узнавая. Это вызывало небывалый фейерверк будоражащих разум и кровь эмоций, как будто некогда болезненно сжавшийся до размеров одного человека мир, вдруг раскрылся, как диковинный цветок, рассыпавшись миллиардами разноцветных искр. Учиха был все так же спокоен и сосредоточен, но из полночных глаз исчезла холодность и обреченность… Он все так же супился, когда ему что-то не нравилось, но давно уже не раздражался и перестал плеваться едкими словами… Он не отказывался более от взбалмошных затей Узумаки, которые раньше обязательно назвал бы дурацкими, хотя и бурчал больше для проформы… Для каждой его вещи, как и всегда, было четко установленное место, и он молча собирал разбросанные по всему дому шмотки соседа и аккуратно складывал в шкаф, отвешивая тому лишь скромный разовый подзатыльник…
Казалось, внешне он тоже ничуть не изменился. Непослушная челка все так же падала на лоб, но сейчас Учиха не прятал за ней настороженный, колкий взгляд, отросший длинный ежик темной, густой шевелюры по-прежнему торчал на затылке, только теперь Саске часто собирал его в хвост, за который так и норовил подергать озорной товарищ…
…И было много милых вещей, на которые Наруто раньше никогда внимания не обращал… Оказывается, глаза Саске были не черными, а темно-темно оливковыми с серым ободком… А вечером, в полутьме, они становились особо глубокими… И Наруто желал ловить в них свое отражение, напрочь позабыв об обычных зеркалах…
А на одной из изящно изогнутых тонких бровей, выбиваясь из общего ряда, все время торчал нахальный, упрямый волосок… И Наруто хотелось пригладить его влажными губами…
А как же забавно дергался кончик Саскиного ровного носа, когда он пытался скрыть нечаянную улыбку! И Наруто едва сдерживался, чтобы не лизнуть его…
На белой спине Учихи, в кошачьем месте, между лопатками, красовалась тонкая вязь из мельчайших шрамов, похожая на зимние ледяные узоры на холодном оконном стекле… И Наруто мечтал согреть их дыханием…
Удивительно, но чуткие пальцы сильных рук Саске были мягкими и нежными… И Наруто замирал каждый раз, когда Учиха касался его невзначай, боясь потерять невероятное ощущение невесомого родного тепла в месте прикосновения…
А Саске и был родным…Самым-самым… Всегда…

…Этот вечер был каким-то особенным… И не потому, что завтра с самого раннего утра Наруто нужно было отправляться на сложнейшую миссию - такие ему выпадали часто… Не потому, что сегодня его товарищ задумчиво молчал, погруженный в себя - мистический сумрак, как правило, навевает размышления… Просто в воздухе, напоенном умопомрачительным запахом только что проснувшихся ночных цветов, неторопливо кружила какая-то неразгаданная тайна, оседая во влажной, серебристой траве переменчивыми огоньками светляков, падая на землю причудливыми силуэтами полупрозрачных, скользящих лунных теней. Просто бриллиантовые россыпи в глубине бескрайней таинственной бездны сегодня сверкали по-особому ярко, а порывистые дуновения прохладного бриза заставляли трепещущую листву вздыхать так томно, что совершенно неосознанно все сжималось внутри… И достаточно было закрыть глаза, чтобы почувствовав легкое головокружение, ощутить себя парящим в непостижимой звездной вышине… Просто умиротворенный Учиха в круге призрачного, неверного, подвижного лунного света был сегодня особенно, невероятно красив…
… М-м, какая прекрасная ночь намечается, Саске! – Наруто осторожно опустил на досчатый настил веранды овальный поднос с небольшим пузатым чайником и двумя белыми фарфоровыми чашками. – Такое впечатление, что чувствуешь, как Земля вращается! Гляди – звезды плывут! – Наруто запрокинул голову, плюхнувшись рядом с товарищем, и мечтательно уставился в мерцающее, темное небо.
- Всегда знал, что ты наивный, восторженный романтик, Узумаки… - Саске, устало прикрыв глаза, отхлебнул из чашки первые вечерние звезды.
- Я романтик? Хех, нет… - медленно протянул зачарованный дивным вечером Наруто. – Вот, Джирайя, тот был… Любую красотку мог обворожить рассказами о чудных, блестящих звездочках и прелестном пении маленьких, милых пташек! Да что там красотку! Знаешь, с нас часто даже денег за постой не брали, поскольку он своими россказнями такие толпы разинувших рот слушателей собирал, что хозяева не успевали подсчитывать баснословную прибыль!
- Ага, теперь я вижу, почему Джирайя выбрал себе такого болтливого ученика! Думаю, вы хорошо понимали друг друга, Наруто!
- Да! – пропустив мимо ушей въедливое замечание о болтливости, воодушевленный Узумаки увлеченно вел далее. Теплые, приправленные легкой грустинкой, воспоминания об учителе всегда были яркими и красочными. – Извращенец был лучшим сэнсэем в мире! Не было на свете человека, которого бы он не понимал! Он говорил, что не существует только черного и только белого – в человеке с рождения равновесно заложено и добро, и зло! И каким ему быть, зависит лишь от того, чего больше он в себя впитает… Хех, и темное можно выбелить запросто – дари людям свет, вот и все… Джирайя любил жизнь, и она отвечала ему взаимностью…Он учил меня слушать музыку ветра… Обалдеть, Саске, я никогда еще не встречал ни одной повторяющейся мелодии… Теперь, чтобы активировать любую из воздушных техник, мне просто достаточно представить, как она звучит! А еще Джи умел делать многие удивительные вещи! Например, он легко превращал обычную воду в вино и мог оживить даже трухлявую корягу!
- Это как? Воду в вино? И я не знал, что Жабий саннин владел древесными техниками, думал, это редчайшая клановая особенность Сенджу… – Саске недоверчиво покосился на разгоряченного Узумаки.
- Ну, с выпивкой-то все ясно! – махнул рукой тот. - Вот, заходит Джи в какую-нибудь забегаловку и просит стаканчик воды. Пока пьет, начинает травить свои байки потихонечку… Глядишь, а на столе уже и бутылочка вина, и закуска к ней! – задорная, белозубая улыбка неспешно расплылась по беззаботному лицу Наруто. - А древесными техниками он не владел, нет… Было в нем что-то другое, чего словами не передашь, он чувствовал все живое, что ли… Однажды, остановившись в небольшой деревеньке, мы решили передохнуть прямо под открытым небом, на свежем воздухе. Погода была прекрасная, и Джи привел меня в старый заброшенный сад на ее окраине. Хех, он умел выбирать замечательные места! – в чуть приподнятых уголках мягких губ Наруто затаилась невесомая улыбка. - Но в этот раз учитель расположился под древней, засохшей сакурой. Он долго гладил ее по растрескавшемуся стволу, а потом сказал, что чует движение соков глубоко в земле, в ее корнях. Но жить она не хочет, потому, как считает, что никому не нужна! Там мы и провели остаток дня… И он пел ей песни, и даже имя дал… Не помню уже какое, но очень красивое… А на прощанье, он подарил ей подарок, один из своих амулетов. Просто повесил на скрюченную ветку, сказав, что хочет, чтобы все увидели, какая она красавица! А когда мы вернулись в это селение следующей весной, то старая сакура цвела! И люди изо всей округи приходили поглазеть на это чудо! Огромные цветы, я никогда еще не видел таких больших, плавно колыхались на ветру, ну, словно сиськи бабулины, когда она в настроении… А как они пахли, Саске, м-м…- Наруто блаженно зажмурился, светлые ресницы чуть подрагивали. – А лепестки были такие нежные, трепетные, с тонюсенькими светло-малиновыми прожилками… Я подставил ладонь, так целая горка налетела, а на вес, так ничего в руке вроде бы и нет… Подумай только, Саске, я стоял под розовым снегопадом, и мне казалось, что сакура кружит, танцует вокруг меня, распуская длинный, прозрачный шлейф! И обнимает… Я просто одурел! Хе-хе, эта сакура оказалась посговорчивее некоторых! – Наруто заливисто рассмеялся…
Раскрасневшийся, возбужденный рассказом, с таинственными отблесками далеких звезд в потемневших синих глазах, он выглядел как-то необычно, ново.
И Саске скользил легким, оценивающим взглядом по его красивому загорелому лицу, ладной фигуре, сам не понимая, что хочет отыскать, мысленно отмечая, что друг здорово возмужал. Смотреть на Наруто было чертовски приятно… И очень хотелось дотронуться, ну, хотя бы пинок под ребра дать… Учиха поймал себя на мысли, что думает вовсе не о пинке… К тому же этот идиот смеялся так заразительно, что не поддаться очарованию момента, не расхохотавшись вслед, было просто невозможно… И Саске приходилось то и дело одергивать себя, уж очень заманчивым было искушение попробовать на вкус воздушные смешинки, которые Наруто со смаком перекатывал на языке…
- Вот это поэма, Узумаки! И как ты столько слов запомнил?– мягко улыбаясь, Саске покачал головой. И когда только этот болван научился так складно сочинять?
- Не веришь? – не унимался тот, - это еще что! Джи научил меня читать свое будущее в огне! Вот представь только: малюсенькая полянка, и дремучий лес вокруг. И не звука, даже сверчки и те молчат. Посредине поляны небольшой костер, а на небе Лунища огроменная, страшная до жути, красная, и по ней странные тени бегут, словно отблески подвижного пламени…
- И что? Видел что-нибудь? – удивительно, но Саске нравились Узумакинские истории, они расслабляли и успокаивали, и он, развалившись на ступеньках веранды, подпер голову рукой, готовясь выслушать очередную небылицу.
- Тебя… - Наруто смущенно почесал затылок.
- Мне, конечно, очень лестно узнать о том, что я тебе везде мерещился, но будущее-то тут причем? – Саске иронично сощурился.
- А притом! – Наруто вдруг резко покраснел, будто языки пламени того мистического костра тщательно вылизали его щеки. – Ты… и я… А-а! – замахал он руками пространно, - не парься, я и сам в то, что увидел, не верю! Лучше я тебе о чем–нибудь другом расскажу… Вот… - Наруто вскинул голову, долгим, немигающим взглядом уставившись в заметно потемневшее небо. - У каждого странника есть своя путеводная звезда… И у Джирайи была, и у меня есть. Она особенная, хочешь, покажу?
Учиха кивнул. Наруто завозился, придвигаясь ближе, и привалившись к плечу товарища, указал на маленькую, мерцающую переменчивым желтовато-оранжевым светом, едва заметную звездочку.
- Гляди, Саске! Другие звезды острые и колючие, а моя теплая и мягкая. Она и за тобой присматривала всегда, оберегала, хех, я ж знаю, какой ты мастак глупости делать! И я верил, что она когда-нибудь обязательно приведет тебя ко мне… - Узумаки улыбнулся мечтательно. - Ты здесь, так что, веришь или нет, а звезда у нас общая. Вот только назвать ее не могу никак… Может, ты придумаешь, ты ж ведь у нас умный? – игриво подмигнул Наруто, убирая со лба золотистые, длинные пряди белобрысой гривы, растрепанной шаловливым ночным ветерком.
- Выбрать имя попроще или позаковыристей? – Саске уже полулежал на порожке, время от времени утыкаясь носом в большую чашку с поостывшим чаем. – И с чего это такая непоколебимая уверенность была?
- Как-то монахи из храма Неба рассказали нам с Джи одну очень интересную легенду. Это было давно, когда Космос еще не обременял себя вопросами о сущности бытия. Однажды под многокилометровой толщей мерзлой воды огромной протопланеты, в самых ее недрах забилось пылающее огненное сердце. И она взорвалась, породив первого бога, создав его из пламени и льда. Но того не устраивало вечное одиночество, и он рассыпался на миллиарды мельчайших искорок и льдинок, даря Вселенной жизнь. И теперь душа каждого живого существа наполнена либо холодом, либо жаром. Огонь и лед непременно когда-нибудь сольются воедино, в этом их предназначение… Это способ компенсировать два вида разнонаправленной силы. И в Космосе будет равновесие и порядок. А звезда – это всего лишь Вселенский проводник, своеобразная нить судьбы! – от былой веселости Наруто не осталось и следа.
- Ну, ты и сказочник, Узумаки! Даже Хьюга уже давно отказался от всех этих бредней о судьбе! А ты прям Вселенский санитар! Кого в какую больницу доставить?! А-а, погодите, дорожный указатель не видно, тучки на небе! – Учиха замотал из стороны в сторону патлатой головой и дико заржал, подтрунивая над товарищем.
- Не все так просто, Саске… - Наруто вдруг резко помрачнел. - Есть случаи, когда принцип кого - куда не работает. С указателями или без – не важно… - Узумаки стал абсолютно серьезен. - Я поздно понял, что существуют болезни, которые не излечит даже самый продвинутый эскулап, будь он хоть семи пядей во лбу, прости, Саске… Любое лечение извне не приносит ничего кроме боли, ненависти, ярости и отчаяния как пациенту, так и доктору… Только сам… Пользуясь врожденным иммунитетом, тягой к жизни, или еще хрен знает чем… Только если человек этого хочет сам… А если он окочурится в вонючей канаве на пыльной обочине изъезженной дороги, то окочурится быстро и радостно…Ведь это был его выбор… Знаешь, решение больше не искать тебя далось мне непросто… - Наруто попытался подкурить мятую сигарету, но пальцы дрожали, не слушались. - Возможно, я и не должен все это вываливать на тебя сейчас, но я больше не могу…- судорожно затянулся и, поперхнувшись дымом, сухо закашлялся. - Я чувствую, как в последнее время эта гнилая дрянь все больше прет из меня, отравляя все, за что б я ни взялся. А ты закрываешь глаза, затыкаешь нос и жрешь! Как же иначе, ты ж ведь мне доверяешь! Может, ты и сочтешь мои слова элементарным проявлением слабости, но я готов это признать, Учиха… - скомканный окурок полетел в газонную траву. - Да… Я выл ночами на Луну, выл, как загнанный волк-одиночка… Выл, пока хватало голоса, потом только хрипел… И бабка присылала ко мне целый полк, опасаясь, что я утрачу контроль над Кьюби… А мне тогда было пох… на все, на всех… я бы глотку себе перегрыз, но не позволяло только то, что я верил… - Наруто крепко, до хруста в костях, сжал кулаки и зажмурился. - Я верил, что ты вернешься, Саске, и я принял бы тебя любым! Ха! Говоришь, придумал себе сказочку?! – Наруто сверлил товарища жестким, цепким взглядом. -Да, придумал! Мне нужно было верить хоть во что-то! И я смотрел в небо, на эту мигающую бледную точку, и знал, что сейчас она видит тебя, согревает тебя тем теплом, что выбрала у меня не в долг, что она просто не позволит тебе принять решение, о котором впоследствии жалеть будет уже некому… И я ждал… Я умею ждать, Учиха! А сейчас ты здесь… А значит, это работает, черт возьми! – Наруто тряхнул головой, обращая решительное лицо к жадной, засасывающей, ненасытной небесной бездне. - Джирайя бы объяснил, а мне похрен как! Главное, что ты не пожелал сдохнуть, как бешеный бродячий пес! Но я боюсь, Саске… Кому сказать, бля, Узумаки Наруто чего-то там боится! Да они ж рассмеются просто! – ссутулившиеся плечи Наруто затряслись в беззвучном то ли хохоте, то ли плаче…- Но это так, Учиха… Когда ты вернулся, Саске, вернулся ко мне, я просто рехнулся от счастья… - глаза Узумаки вдруг сделались влажными, он часто заморгал. - Но когда я понял, что ты с собой сотворил, чтобы это мое долгожданное счастье было возможным, я опять перестал спать по ночам… Я знаю, Саске, что ты сам себя выпотрошил в собственном же Цукиеми, я почувствовал это… Но я никому не говорил, ни бабке, ни Какаши, ни Сакуре… никому… И не скажу… И я боюсь, правда… Просыпаюсь в холодном поту с мыслью, что у меня не хватит тепла, чтобы растопить твой лед, что я не смогу дать тебе то, что тебе необходимо, наполнить тебя заново, закрыть все до единой трещинки в твоем сердце! И мне кажется, что я вновь теряю связь с реальностью… Мир становится каким-то выцветшим, и я сам себя не узнаю! Может во мне уже нет ни капли души, а тебе нужно больше? Намного больше? И эта дурацкая миссия завтра… Я не знаю, когда вернусь, и вернусь ли вообще… Ну, и зануда этот твой бывший сэнсэй, и с того света достать умеет! Можешь себе представить только, какой посмертный подарочек он всем нам приготовил, если сам Кабуто в глубочайшем мандраже прискакал в Коноху, умоляя о помощи! А если я не вернусь, Саске… хватит ли тебе того, что я уже дал? И я боюсь… боюсь за тебя… – Наруто осторожно заглянул в моментально вспыхнувшие диким, красным пламенем сузившиеся глаза товарища.
Саске медленно поставил недопитую чашку на порожек, опустил голову, и дробно, нервно задергавшись, зашелся хриплым, истеричным хохотом… А потом внезапно резко вскинулся и неслабо зарядил Наруто в челюсть. Тот неуверенно потер болезненный ушиб на вытянувшейся морде и недоуменно уставился на друга, ухватив с порожка его полупустую чашку, словно единственно возможный спасательный круг.
- Ну, что? Вписался в реальность, придурок! – Учиха злобно зашипел. – Какое, на хер, не вернусь, Узумаки! – затряс Наруто за грудки. – Сам себе противоречишь, болван, совсем мозги на бекрень съехали, философ ты хренов! Говоришь одна на двоих звезда? Так какого ж гада она тогда меня из глубочайшей жопы выцепила и за шкирняк к тебе притащила, если не собиралась доводить до ума начатое? Она не позволит тебе умереть, пока я жив, идиот! И… Наруто… - вспышка гнева внезапно угасла, - ты изменился, и я другой… Это нормально, это не страшно… Все меняется. Даже в стоячую воду два раза не войдешь - избитая истина… А мы с тобой почему-то всегда сталкиваемся только на стремнине… Это судьба? А фиг его знает, главное, что она предоставила нам шанс начать все заново, с чистого листа, без шишек и синяков, пробитых грудин и разодранных душ… - Саске склонил голову, закрывая глаза упавшей челкой, рассматривая, как бьется о ступеньку мохнатая ночная бабочка, привлеченная неярким светом небольшого фонаря на веранде. Он осторожно подцепил ее за трепещущее крыло и, неторопливо нагнувшись, отпустил куда-то в дремлющие под порогом цветы. - Хех, в мою дверь она тарабанила долго, да только мне было выгодно делать вид, что я ничего вокруг себя не замечаю. Чего ж еще ждать от человека, который в течение стольких лет хлебал лишь боль вприкуску с ненавистью! - черные, с темно-серой матовой поволокой, глаза наполнились щемящей грустью. - Так мне проще было – вытащить из сердца драный лоскут тьмы, доставшийся в наследство от щедрого прадедушки, и запаковать в него свою наглую, надменную рожу. А когда он совсем выгорел на солнышке и рассыпался столетним прахом, я приполз к тебе, как голодный вампир, чтобы подкрепиться твоей живительной кровушкой! И даже не задавался вопросом, хватит ли ее на двоих! – Саске иронично хмыкнул, играя желваками, и напрягся, вытянувшись в струну. - А ты так беспокоишься, достаточно ли мне, идиот! Ты дал мне все, Наруто… - Учиха, мгновенно обернувшись к товарищу, крепко ухватил его за руку, заставляя вздрогнуть от неожиданности. - Ты думаешь, я не понял? И поверь, болван, я это оценил! Все мое – твое… Я – это ты… И я ловлю себя на мысли, что думаю, как ты и поступаю, как ты! Мне какого-то хера вдруг стало нравиться слушать цикад в ночной тишине, и ходить босыми ногами по росной траве ранним утром. Мне почему-то хочется приютить пса-приблуду и заботиться о нем всю оставшуюся жизнь… Я зачем-то переделал твой кособокий скворечник и даже покрасил его, перед тем, как повесить на старую сливу… И я не могу заткнуть свой собственный рот и вечерами треплю тебе, как пилила меня разъяренная баа-чан, когда я просил ее не нянькаться со мною больше, а дать стоящую миссию, чтобы я смог размяться, как следует! И как охала Сакура! Так какого дьявола меня вдруг стало интересовать, что происходит тут, у вас, в этой долбаной Конохе? И даже это! – Саске порывисто сгреб в дрожащий кулак мягкую ворсистую ткань домашнего халата. - Знаешь, какого черта я выбрал этот клоунский оранжевый цвет?
Наруто уставившись на Учиху округлившимися глазами, рассеянно покачал головой.
- Хотел проверить, смогу ли я протянуть в нем хоть пару часов, пока меня не стошнит! А он стал самой любимой моей шмоткой, бля… Ты подарил мне целый мир, твой мир, Наруто… Да только вот, я никак не мог разобраться, что мне делать с ним, и как мне жить в нем! Ха… - Саске нервно рассмеялся, запрокидывая голову и прикрывая глаза трясущейся ладонью, - а меня еще называли гением… И я верил, как дурак, и мне даже начало казаться, что нет в жизни ничего такого, что было бы неподвластно строгому математическому расчету, нет ни единой толики того, чего не смогли бы одолеть мои превосходные аналитические мозги, о которых все кому не лень, слагают оды… Н-да… А мир Наруто Узумаки оказался мне не по зубам… Я складировал домыслы в одну огромную кучу, строил логические цепочки, но всегда не хватало чего-то… Соединяющего звена, последнего камня в пирамиде, чего-то неуловимого и безумно ценного, что не ощущается материальным. И только сейчас, в этот чертов вечер, после этой твоей дурацкой исповеди – то ли душеизлияния, то ли кровопускания, я, наконец, прозрел: есть еще кое-что, чего я не получил от тебя, то, что ты давно и страстно желал подарить мне, но не решался… Боялся, что я выброшу подарок, даже не распаковав… И больше ничего от тебя не приму… - Саске замолчал, глубоко задумавшись. Черные, пушистые ресницы мелко трепетали, отбрасывая на бледные щеки длинные, пугливые тени. - Идем! – вдруг резко подхватился, рванул Наруто за ворот рубахи, поднимая со ступеней. Пуговицы мелким градом забарабанили по гладкому, ошкуренному дереву, крутобокая чашка, выпавшая из ставших вдруг некрепкими, ватными рук, чудом осталась цела.
- Куда? – растерянно прошептал Наруто вдруг осипшим, севшим голосом.
- Я делаю тебе одолжение, болван! Не нужно больше ждать… Моего дня рождения или Нового года, подходящего момента или знака свыше… дождичка в четверг или снега среди лета… - Саске волок Узумаки по неширокому коридору, крепко вцепившись в побелевшее расслабленное запястье. – Не нужно больше ждать… - не глядя, толкнул ногой дверь в свою спальню и быстро втащил туда ошарашенного, изумленного товарища… Петли жалобно заскрипели… Обалдевший Наруто поплыл, все еще не веря в происходящее, и блаженствовал, закрыв глаза, обмякая в дерзких, крепких объятьях. Он замер, перестав дышать, чувствуя, как теплые сухие губы Саске медленно скользят, обрисовывая четкую линию его твердо очерченной, напряженной челюсти, пробираются в чувствительное место позади ушной раковины, слегка касаясь нежной, розовой мочки.
- Это последний поворот в нашем лабиринте, Наруто… Просто сделай последний шаг… - жарко и быстро зашептал тому в самое ухо.
- Саске, я… – Наруто, пытаясь сформулировать ответ четче, с надеждой заглянул в безумные горящие глаза, но был прерван властно и решительно.
- Не нужно больше никаких слов… Ты и так болтал целый вечер… - Саске накрыл чуть подрагивающей, влажной ладонью его рот. – Просто делай, что хочешь… То, что давно хотел… Ты ведь всегда доводишь начатое до конца… Это ведь твой путь, да, Узумаки?
…Длинные пальцы соскользнули с упрямого подбородка на золотистую шею, медленно прошлись по ключице и поднырнули под легкую ткань рубашки. Наруто повел плечом, позволяя рукаву соскользнуть. Из второго высвободился сам, глядя, как Учиха неверными, непослушными руками пытается развязать туго затянутый узел пояса халата.
- Значит, сделаем это, как я хочу, Саске… - мгновенно выровняв дыхание, Наруто крепко сжал его нервные пальцы, уверенно отцепил их от никак не поддающегося узелка и ловко развязал его сам.
Он быстро вернул себе утраченный на пару минут контроль, и теперь проставлял приоритеты в этой партии, четко обозначая позиции каждого. Саске судорожно втянул носом вдруг ставший жарким и густым воздух, и шумно выдохнул, расслабляясь и подчиняясь. В том, что вести должен именно Наруто, никаких сомнений не было…
…Узумаки заворожено наблюдал, как распахнутый халат медленно съезжает с широких бледных плеч, падает непригодной, позабытой тряпкой на пол, как Саске переступает через него, отбрасывая ногой в сторону… На большее его не хватило… Обвивая жадными руками гибкую, крепкую талию товарища, он осторожно прикоснулся к его губам своими, сминая их невесомо и нежно…
Наруто целовал нарочито неглубоко, медленно, легко, почти робко… Но Саске знал, что неуверенности или сомнений у товарища нет и в помине. Это игра: Наруто не спешил, наслаждаясь долгожданным, восхитительно трогательным моментом их первого настоящего поцелуя, он смаковал, впитывал, запоминал… Учихе нравились правила, и он, совершенно забывшись, растворившись в невероятном ощущении желанной близости, отвечал так же неспешно. Губы Наруто были сладкими, возможно после чая с медом, а может быть потому, что Саске всегда представлял их вкус таким… И он самозабвенно вылизывал их, слегка посасывая, позволяя своему языку с каждым касанием все глубже пробираться в чуть приоткрытый рот Наруто. Узумаки дразнил его, несильно прикусывая обнаглевший язык до тех пор, пока Саске не взбеленился совсем, и крепко зажав сильными ладонями раскрасневшееся лицо своего мучителя, ворвался в его рот грубо и страстно. И тут же получил еще более напористый ответ…
…Тащить товарища к кровати, путаясь в собственных полуспущенных штанах, было неудобно… И Наруто испытал невероятное облегчение, когда вдавив Учиху в светлое покрывало, наконец-то избавился от них…
Полотно накрыв любовника своим телом, Наруто потерся о пах Саске своим, так, чтобы эрегированные члены соприкоснулись… И чуть не захлебнулся собственным вдохом, почувствовав, как тот непроизвольно разводит бедра, делая контакт теснее, а отклики от прикосновений ярче во много крат…
…Не было ни стеснения, ни скованности, ни неловкости. Они оба давно уже чувствовали себя единым целым, неразрывным, неделимым, бесконечным… И происходящее сейчас ощущалось, как естественный и разумный итог, само собой напрашивающееся следствие известной каждому из них, тысячу раз обдуманной причины. И это решение было логичным, вопреки всем запретам и правилам. И таким обоюдожеланным…
Учиха резко повернул голову набок, вдавливаясь щекой в смятую подушку. От внезапного порывистого движения темные, взъерошенные пряди беспорядочно упали ему на лицо. Наруто, пропустив их меж пальцев, заботливо отвел в сторону, заправляя за ухо. Саске пылал… Через матовую кожу щек проступили крупные, размытые пятна багрового румянца, высокий лоб покрылся горячей испариной, а возбужденное тело взмокло, словно только что из парилки…
…Нежные руки легко скользили по мокрой, гладкой коже. По бокам, несильно вдавливая шершавые подушечки пальцев в едва ощутимые впадинки между ребрами, по прерывисто вздымающейся рельефной груди, легонечко задевая-царапая отвердевшие соски. Наруто склонился, придвигаясь к любовнику, провел влажными губами против линии роста тонких темных волосков от пупка к паху, уткнулся носом в черные кудряшки на лобке. Здесь неповторимый, тонкий запах Саске был острее, отчетливей, и Узумаки опьянел от дурманящего чувства обладания…
Прижавшись щекой к мягкому, чуть подрагивающему животу любовника, Наруто слизнул прозрачную капельку смазки с разбухшей головки его напрягшейся плоти. Тот едва слышно ахнул и взволнованно заерзал по легкому покрывалу, сгорая от всепоглощающего вожделения. Узумаки, довольный такой бесстыдной и откровенной реакцией друга, медленно погрузил его возбужденный член в горячий, жадный рот и внезапно легонечко прихватил зубами нежную кожицу ствола. Тот тихо вскрикнул, ухватившись за мягкие углы подушки...
…Саске оказался очень чувствительным, и вскоре уже только несвязно мычал, кусая губы, и извивался, плавясь под жаркими, умелыми ласками товарища, комкая в кулаках тонкую ткань простыни, подгребая ее под себя…
- Наруто… я не могу больше… я сейчас... - Саске задергался, пытаясь вырваться, но Наруто держал крепко, плотно вжимая белые, трясущиеся бедра в жесткую кровать, заставляя любовника кончить ему в рот.
Секунда – и Саске, выгнувшись, вцепившись обеими руками в спутанные светлые пряди на затылке товарища, долго и жарко застонал, освобождаясь, расслабляясь…
Наруто немного отстранился, чтобы доставить себе ни с чем несравнимое удовольствие наблюдать, как красивое, идеальное лицо Учихи медленно искажается в сладких муках упоительной развязки. Как взлетают в чувственном изломе уголки его темных бровей, как пробивается меж ними неглубокая, нечеткая болезненная складочка-морщинка, как нервно и прерывисто раздуваются ноздри его прямого носа, как соблазнительно он облизывает искусанные губы, приоткрывая пересохший от частых стонов рот, мягко проводит быстрым языком по белоснежным, блестящим, крепким зубам…
- Я не смог сдержаться, прости… - Учиха тяжело дышал, его сердце билось громко и часто. Он дернул Наруто на себя, и тот охотно подчинился, тесно прижимаясь влажным торсом к распаленному телу любовника, подаваясь наверх единым плавным, текучим движением.
- Все хорошо, родной мой… - Наруто нежно поцеловал нетерпеливо тянущиеся к его рту ищущие губы Учихи, осторожно слизывая алые бисеринки крови, выступившей из мелких трещинок-укусов. – Все хорошо, Саске… Я так хочу… я желаю попробовать тебя всего… - и внезапным броском перевернул любовника на живот…
Неспешно пройдясь острым кончиком языка по каждому выступающему из-под тонкой кожи позвонку, выцеловав–разгладив все до единой мышцы белоснежной, чистой спины товарища, Наруто аккуратно подхватив того под расслабленный живот, медленно потянул, понуждая приподнять таз, упереться в кровать коленями. Немного покружив шаловливыми пальцами по выпуклым половинкам, забрался в сокровенную ложбинку между ними и несильно надавил на инстинктивно сжавшееся колечко ануса.
- Расслабься, Саске… Я не стану спешить… - чуть раздвинув упругие ягодицы, Наруто осторожно и чувственно ласкал тугой, девственный сфинктер пальцами и языком попеременно, крепко сжимая, массируя опавшую плоть любовника, пока она не налилась снова. Когда Саске, судорожно всхлипнув, начал сам толкаться ему в ладонь, Узумаки решил, что тянуть дальше не имеет смысла. Он слегка потерся скользкой от обилия смазки, твердой плотью о влажный, пульсирующий вход, погружая лишь разбухшую головку, шепча Саске всяческие жаркие непристойности, от которых у того мгновенно вскипала кровь и туманилась одуревшая голова. Уверенный, обволакивающий шепот, невесомые поглаживания теплых пальцев заставляли довериться безоговорочно, и Учиха, прогнувшись в спине, раскрылся полностью, всецело отдаваясь заботливому, умелому любовнику…
…Ожидаемой боли не было… Возможно где-то на физическом уровне, в другой, не важной сейчас реальности, она и существовала, но томимое долго сдерживаемым желанием, измученное жаркой жаждой тело Саске ее воспринимать отказывалось. Учиха чувствовал лишь сладкую нежность мягких губ Наруто, ласкающих взмокшую кожу меж выпирающих худых лопаток, дрожащие плечи, напряженную шею; чуял его терпкий, пряный запах, ощущал плавные, легкие прикосновения его сильных рук и медленные, скользящие, осторожные движения внутри. Нелепо выворачивая голову, он попытался дотянуться до рта любовника, чтобы сорвать хотя бы неглубокий поцелуй. Узумаки, внимая не озвученной просьбе товарища, на мгновенье отстранился от него и резким рывком опрокинул на спину. Когда он широко развел бледные стройные бедра, зафиксировав железным хватом под коленями, и размашисто, без предупреждения, толкнулся вовнутрь, входя до упора, Саске исступленно закричал. Любовник, продолжая двигаться жестко и отрывисто, проглотил его крик, втягивая в долгий, страстный и безумный поцелуй, пока Учиха не забился под ним в абсолютном изнеможении…
…С каждым глубоким, точным толчком, волны наслаждения накатывали все сильнее. И Саске, совершенно позабывший кто он и где он, не сдерживающий протяжных стонов и громких вскриков, позволил им унести себя в самое пекло жаркой, чувственной пучины, закрутить в стремительном водовороте концентрированного удовольствия, зародившемся внизу напряженного живота и крепнущем с каждым рваным движением любовника. Намертво вцепившись в скользкие, вспотевшие предплечья Наруто, Учиха глухо захрипел и затрясся в судорогах небывалого по силе оргазма. Через пару десятков долгих секунд, он совершенно обессилено и расслабленно повалился на смятое покрывало. Наруто, испытавший только что всплеск не менее яркий, осторожно сгреб любовника в охапку и бережно пристроил его черноволосую растрепанную голову у себя на плече. Убрал со лба взмокшие пряди, нежно целуя в высокую порозовевшую скулу, кончик прямого носа, уголок пересохшего рта. Саске все еще дрожал, медленно приходя в себя. Наконец мутные глаза приоткрылись, их выражение стало более-менее осмысленным. Саске блаженно улыбался…
- Скажи, Наруто… - Учиха медленно приподнялся на локте, в его довольном взгляде сквозило нерешительное любопытство. – Скажи… там… в пламени костра… ты это видел?
- Я видел нас с тобой, Саске… - Наруто зарылся сияющим лицом в растрепанные темные волосы любовника, с наслаждением вдыхая их приятный, травяной аромат. – Нас с тобой вместе…

…Блеклое, серое утро погодой не баловало… Сырой, не по-летнему холодный, колкий ветер пробирал до костей, рвал сизый, влажный туман в клочья и швырял в лицо, обдавая неприятным душем из мелких, противных, ледяных капель. Небо затянули тяжелые, раздутые, сизые тучи, готовые в любую минуту излиться Всемирным потопом. И только на востоке, где медленно занимался стылый, неторопливый рассвет, в небольшом просвете над самой линией горизонта, был едва заметен крохотный, мерцающий желто-оранжевый огонек…
…Прощались молча, твердо кивнув друг другу, перед тем как упрямо и отчаянно упереться лбом в лоб. Наруто нащупал озябшие пальцы товарища и крепко сжал их в кулаке.
- Ну, что застыл, как истукан! – Саске больно толкнул его в предплечье. – Вперед! Быстрее уйдешь – скорее возвратишься! Живой, и без единой царапины! Ты нужен мне… - Учиха рьяно вцепился трясущимися руками в ворот форменного жилета. Он задыхался, приоткрывая рот, чтобы хватануть свежий утренний воздух, но тот застревал в горле, преобразуясь в глухой гортанный хрип…– Ты никогда еще не был так, до боли, до одури, до безумия, до бешенства необходим кому-то, как мне сейчас… - Саске рычал, захлебываясь словами. - Поэтому просто не можешь умереть…- черные глаза блестели одержимо и лихорадочно. Он, оттолкнув было Наруто на расстояние шага, на секунду замялся, а потом, в мгновение ока метнувшись к нему, жестко впился в сухие, обветренные губы грубым, глубоким поцелуем, притягивая за узкие черные ленты хитай-ате…- И я буду ждать… Я тоже умею ждать, Узумаки…

***
…Осатанелый ноябрьский дождь лил, как из ведра, больно и хлестко резал по лицу, смывая грязь, пот и кровь – следы долгой, нелегкой, опасной миссии. Черные, тяжко раскачивающиеся на холодном осеннем ветру, голые скелеты деревьев жалостливо скрипели и охали, сбрасывая последние, пожухшие, подмороженные листья. Было далеко за полночь…
Спрятав чакру, Наруто бесшумно проскользнул в едва приоткрытую дверь, осторожно снял с себя промокший до нитки плащ и оружейную сумку, резко тряхнул головой, убирая со лба тяжелые пряди прилипшей челки, разбрызгивая в разные стороны не удержавшиеся в светлых волосах мелкие дождинки…
…Сильные руки нежно обняли его со спины, нетерпеливо притягивая, крепко прижимая к широкой горячей груди…
- Аи… Я назвал ее Аи, Наруто…
Узумаки замер, позабыв, что нужно дышать, жадно впитывая каждое слово, сказанное тихим, бархатным, страстным шепотом.
– Прости, но ничего лучшего придумать не смог… Банально, да?
Порывисто обернувшись, Наруто растворился, утонул в невероятных, абсолютно черных, счастливых глазах…
- Но верно… Это так верно, Саске!
За окном все так же, не переставая, хлестал дождь. Он бил косыми струями в стекло, гулко стучал полновесными, стальными каплями по мокрому карнизу, бурлил бешеным, пенным потоком в водосточных трубах… Казалось, мрачным, напитанным холодной влагой, тоскливым, серым тучам никогда не выплакать всю Вселенскую грусть….
…Но это уже не имело ни малейшего значения…
…Где-то в самой потаенной, неразгаданной, темной, полночной глубине, на дне вновь наполненного душевного колодца, Наруто видел до боли, до сердечного трепета знакомый, мягкий и теплый, мерцающий желтовато-оранжевый отблеск…


И картиночка втемная, подарок от моей беточки



URL записи

@темы: мои подарки, рекомендации

URL
Комментарии
2010-08-12 в 22:34 

Элион Асакура
Каждый человек сам решает, кто ему друг, а кто враг. А если для тебя я никто, это не меняет того, что ты друг для меня. (с Наруто)
такой трогательно-нежный фанфик
просто чудо :hlop:

только покоробило вот это

потрясающе написано!!! :bravo:

P.S. можно утащить в цитатник?

2011-05-02 в 10:52 

Несколько раз перечитала!!!

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

свитки памяти

главная